Случаи выздоровления от рака 4 стадии

Случаи выздоровления от рака 4 стадии

А вот раковые опухоли, как и 290 млн лет назад, как и в наши дни, поражали множество людей. И хотя по числу жертв опухоли уступали болезням сердца и сосудов, страх перед раком ни с чем не сравним. И уж так сложилось — во всех странах, в России в том числе — об инфаркте или инсульте пациенту, его родственникам непременно сообщали, а вот раковый диагноз сопровождало неписаное табу. Почему? Диагноз «рак» равносилен приговору? Потому нередко врачи не сообщают о диагнозе самому пациенту, а решение говорить или не говорить о диагнозе оставляют на откуп родственникам.

Вернусь, однако, к тем временам, когда не было Интернета и мобильных телефонов. Мой отец накануне своего 69-летия, это 1972 год, стал мучиться от болей в животе. Мы обходили специалистов, клиники, ему проводили исследования, делали бесконечные рентгеновские снимки. Тщетно. Но очередной рентген в московской Первой Градской больнице показал: обширный рак желудка и части пищевода. Операция. Удалили весь желудок, часть пищевода. И тут заявил о себе удивительный феномен, который присутствует, пожалуй, только среди онкологических пациентов. Вот он знает, что лежит в онкоклинике, знает, что ему по поводу рака проведена операция. Часто еще и химиотерапия, и лучевое лечение. Но вопреки всему пациент где-то в подсознании не верит в диагноз. Мой отец, умудрившийся просто сбежать из реанимационной палаты, в которую был помещен после операции, оправдывал свой поступок: «Там у всех рак. А у меня полипы. Зачем мне лежать вместе с ними?»

Мне — не отцу! — вручили выписку из истории болезни, где было указано и какой рак, и какая операция проведена, и рекомендации. А через всю справку жирным красным фломастером резолюция: «На руки не выдавать!» Я спрятала этот вердикт в своем шкафу, чтобы отец не увидел, чтобы не узнал. И вот еще один парадокс. У нас в семье не принято заглядывать в чужие шкафы. Но отец не только заглянул, но и нашел среди белья эту самую справку. Казалось бы, все стало ясно. Он кричал: «У меня рак. Я знаю». Но где-то, опять же, в подсознании в это не верил. Вышел на работу. Упорно игнорировал лифт, и на 6-й этаж поднимался пешком. Сам жарил себе картошку на свином сале. После такой трапезы начинали мучить боли. Тогда садился на овсяные кашки и протертые супы. Когда в очередной раз ему сделали замечание, дескать, нельзя после такой операции есть жареное, возмутился: «Я это люблю». «Но надо себя ограничивать — ведь жить хочется». Ответил: «Так? Нет!»

Отец прожил 83 года. Работать перестал в 80. Не забывал посещать парикмахерский салон, где стригся и делал педикюр у «своих мастеров». Не отказывал себе в рюмке водки или коньяка, продолжал курить. Иногда мог доверительно сообщить собеседнику: «А знаете, у меня рак. Видите, как я похудел, все костюмы велики». Упорно не желал надевать новый костюм — было некое кокетство: демонстрировать, что вот он «так похудел из-за рака».

Изменилось время. Иные ныне показатели и количества больных раком, и возможности диагностики, иные результаты лечения. Но, как прежде, нет нигде в мире рецепта, как действовать при обнаружении опухоли. Да, есть тенденция информирования пациента о диагнозе. Главный онколог Москвы Анатолий Махсон считает, что раковый диагноз не должен вызывать страх, что он должен восприниматься как любой другой. Но, как и при любом заболевании, этические вопросы не уходят на задний план. А уж если речь о раке.

Какой человек сам больной? Какой человек его близкий родственник или друг? Станет паниковать? Оптимист? Как отреагирует на раковый диагноз? Уместна ложь во спасение? Но эта ложь может как бы разоружить пациента и его близких. Как же быть? Нет всеобщего рецепта.

Недавно мир потрясла история голливудской звезды Анджелины Джоли. Она в профилактических целях, зная о возможности развития рака, решилась на удаление обеих грудных желез и намерена в ближайшем будущем удалить яичники. На Западе публичные люди нередко афишируют свой раковый диагноз, чтобы развеять страх перед этим недугом. Замдиректора Российского онкоцентра им. Блохина академик РАМН Мамед Алиев говорит так: «Рак — это, конечно, не ангина, но и не окончательный приговор». Раковый диагноз не должен довлеть над человеком. Жизнь должна продолжаться.

Готовя эти заметки, позвонила замечательной актрисе, успешной во всех отношениях женщине. Месяц назад мы виделись на одном мероприятии. Она, как всегда, была элегантна, в центре внимания. Лет 15 назад ей по поводу рака груди удалили железу. Сделали пластику. Но говорить в газете на эту тему актриса категорически отказалась. Сказала мне очень важную, на мой взгляд, фразу: «У меня нет никакого диагноза!» И это тоже позиция. Позиция, с которой надо считаться.

Не все, к кому обращалась с предложением рассказать о том, как живут с раковым диагнозом, согласились беседовать на эту щекотливую тему. Говорили: «Да в Интернете об этом уже столько сказано».

Глядя на Александра Буйнова, сложно поверить, что он перенес серьезную операцию по удалению опухоли предстательной железы. От вопросов журналистов обычно отшучивается. Всем бы такой заряд оптимизма!

Некоторые, просившие не называть фамилию, произносили примерно такую фразу: «Я не имею права капитулировать перед страшной болезнью!» Коварство рака в том, что он может вернуться. Снова мучить. И потому так важно не капитулировать.

Дарья Донцова в последнее время воспринимается не только как известная писательница, но и как человек, победивший рак. Подробно рассказав о своей болезни, о том, как преодолевала ее, она стала символом воли к жизни, веры во спасение. Донцова повторяет, что рак — не приговор, и личным примером демонстрирует правоту этих слов. Буквально внушает всем: просто нужно лечиться и делать это вовремя. В одном из интервью она сказала6 «Говорю о своем излечении не ради пиара, а чтобы люди верили: вылечиться можно. И вели себя разумно. Неужели так трудно женщине раз в полгода пойти и обследоваться у маммолога? Я этого не делала, потому и дошла до 4-й стадии рака. Хочу, чтоб другие мою ошибку не повторяли».

Писательница Людмила Улицкая на презентации своей книги «Священный мусор», в которую включен очерк, посвященный ее борьбе с раком, сказала, что рак — это болезнь, к которой она была готова, что это как Новый год: ты знаешь, что он наступит, и ты его встречаешь. «Эта проблема не свалилась на меня неожиданно. Я происхожу из «раковой» семьи: практически все, за очень небольшими исключениями, умирали от рака. Я внутренне была готова к тому, что настанет момент, когда мне это скажут. Каждый человек оказывается в ситуации, когда он понимает: жизнь может кончиться завтра и что надо прожить этот кусок жизни достойно».

Читайте также:  Профессия биохимик зарплата

Онкологические болезни, спасение от них — проблема из проблем. Во всем мире. А в России она острее еще и потому, что в ситуацию вмешивается удивительный российский менталитет со своим извечным «авось пронесет». Вот не припомнить, сколько раз говорено, написано о том, что после 40 лет ежегодный визит к урологу обязателен. Это постоянно повторяет и главный уролог РФ Дмитрий Пушкарь. Убеждена: большинство тех, кому за 40, не припомнят, когда были у уролога. Особенно мужчины.

Но уж если совсем начистоту, то часть вины все-таки за службой здоровья. От визита к врачу людей останавливает невозможность без проблем получить квалифицированный совет, эффективную помощь. И чем дальше от Москвы, тем больше таких проблем.

У каждого пациента своя ситуация, с которой нельзя не считаться. А еще беда: нет доверия к врачу. Обращаются к нему, когда уж совсем приспичит. Да и квалификация специалистов подчас такова, что рак пропускают. Потому так много запущенных стадий болезни. Сколько горьких исповедей больных раком о том, что вот регулярно посещали медиков, а опухоль обнаружили лишь на 4-й стадии. Как такое объяснить? Впрочем, не объяснять надо — меры принимать надо.

Почему решили завести разговор о том, сообщать или не сообщать пациенту, его родным онкологический диагноз? Почему так важно, что о нем в открытую чаще стали говорить люди публичные? Да все по одной причине: пожалуйста, берегите себя! Конечно, здоровье — особая, очень интимная сфера жизни. Не каждый способен «обнародовать» сбои в ней. А уж если это касается заболеваний предстательной железы у мужчин или рака матки или яичников у женщин, тем более. Урологи, гинекологи постоянно сталкиваются с тем, что даже самые близкие их пациентам люди знать не знают о страданиях мужа, жены, матери, отца. Нередко просят врача не сообщать об истинном диагнозе членам семьи. Как поступать врачу? Вопрос на засыпку? Врач обязан быть еще и психологом? Обязательно. Но еще важнее, чтобы вся система оказания медпомощи работала на пациента, на охрану его здоровья. Этим, увы, мы похвастаться не можем.

Показательный пример. У подруги двойное гражданство — российское и канадское. В Канаде обнаружили у нее рак грудной железы. Быстро, в условиях амбулатории, обследовали и назначили день и час операции. Пациентка приехала в этот день рано утром в клинику. А в час дня ее прооперировали. Она до сих пор не знает, кто именно. Удалили грудную железу. На другой день выписали. Какое-то время наблюдали дома: приходила медсестра, звонил лечащий врач. Никаких осложнений. Было это 8 лет назад. За 3 года до операции похоронила мужа. А вскоре после операции вышла замуж. Счастлива в новом браке. Ходит в бассейн, путешествует. Но в определенное время она должна пройти проверку в клинике, где ее оперировали. Пропустить нельзя. Система помощи не терпит нарушений.

У меня, медицинского обозревателя, часто спрашивают: в какую клинику пойти, к какому врачу обратиться? Все по той же причине: нет доверия к службе здоровья. Ситуация, когда пациент даже не знает, кто провел операцию, для нас просто нонсенс. А уж если речь об онкологии — тем более.

И еще об одном, о чем тоже не принято говорить вслух. Иногда лечение онкобольного разоряет и его самого, и его близких. Ведь оно стоит от 30 тыс. до десятков миллионов рублей. Зависит от стадии заболевания. Пациента, у которого ранняя стадия опухоли, как правило, достаточно прооперировать, и он поправился. В таких ситуациях достаточно 40-50, ну 70 тыс. рублей. Другое дело, когда запущенная стадия. Когда кроме операции надо применять лучевое воздействие, химиотерапии. Тут траты до бесконечности.

Квалифицированную помощь может получить большинство пациентов. А вот дальше начинается: в основном дорогостоящие препараты не вылечивают, но продлевают жизнь. Нельзя сказать, что если данный препарат пациент не получит, то он умрет. А если получит, то поправится. Есть патологии, которые можно вылечить. Например, хорионэпителиома матки. От этой злокачественной опухоли раньше 95% женщин умирали. Теперь лекарства вылечивают 98%. Более того, после такого лечения они могут рожать. Но это очень редкое заболевание. А если брать массовые болезни, тут в основном все зависит от стадии, тут речь о продлении жизни. И это продление, особенно когда оно касается детей, стоит очень дорого.

Наше здравоохранение, да и не только наше, не в состоянии нести такое бремя расходов. Потому так важно, что публичные люди не только вслух говорят о своих онкологических болезнях, но становятся действующими лицами, создателями различных благотворительных фондов, помогающих онкологическим учреждениям, конкретным пациентам. Без благотворительности онкологическая служба обойтись не может. Лечить на современном уровне без помощи благотворителей, только на государственные деньги, к сожалению, невозможно.

. Когда-нибудь умереть не страшно. Страшно умереть вот сейчас. Раньше считали, что рак неизлечим, что его вовсе не надо лечить. Сегодня, говорит директор Онкоцентра им. Блохина Михаил Давыдов, излечиваются 60%. А 40%?

Постоянно приходят сообщения о новых противораковых препаратах. Из миллиона предложенных хорошо если один войдет в клиническую практику — настолько коварны раковые клетки. Тому, кто создаст средство избавления от рака, надо бы поставить золотой памятник. Вот только доживем ли мы до того момента, когда появится противораковая вакцина?

В мире каждый год онкологический диагноз ставится 10 млн пациентов, т.е. 27 000 человек в сутки.

В нашей стране на онкоучете состоят 2,5 млн человек

За последние 10 лет прирост заболевших раком составил 15%.

А еще от рака излечились певец Александр Медведев (Шура), журналистка Маша Гессен, телеведущий Юрий Николаев, экс-солист группы «На-на» Владимир Левкин, актер Эммануил Виторган, солистка ансамбля «Золотое кольцо» Надежда Кадышева, рокерша Светлана Сурганова, певица Аида Ведищева, звезда фильма «Семь невест ефрейтора Збруева» актер Семен Морозов, тренер фигуристов Елена Чайковская, теннисистка Алиса Клейбанова и тысячи других, менее известных людей. Так что еще раз: рак излечим!

Читайте также:  Как развести антибиотик цефтриаксон детям

У нас чаще всего встречается рак легких и желудка.

Наиболее распространен в мире рак легких: ежегодно регистрируется более 1 млн заболевших. В РФ число диагностированных случаев рака неуклонно растет. Наиболее частые локализации опухолей: трахея, бронхи, легкие (13,3%), кожа (12,5%, включая меланому), желудок (10,2%), молочная железа (10,1%). Риск развития рака до 75 лет в России для женщин — 19,8%, для мужчин — 27,5%. Если же взять тот же риск до 60 лет, то он заметно ниже — 8,2% для обоих полов.

Каждый год 4 февраля отмечается Всемирный день борьбы против рака. Цель этого международного дня — повышение осведомленности о раке как об одном из самых страшных заболеваний современной цивилизации, привлечение внимания к предотвращению, выявлению и лечению этого недуга. Ведь известно, что возникновение 43% раковых заболеваний можно было бы предотвратить с помощью таких норм здорового поведения, как: ограждение доступа к курению, борьба с этим явлением; физическая активность, сбалансированная, здоровая пища; вакцинация против вирусов, вызывающих рак печени и шейки матки; избегание длительного пребывания на солнце и в соляриях.

В болезни мы ждем от врача сочувствия и ясности, но часто сталкиваемся с равнодушием и цинизмом. Паллиативный врач Анна Сонькина-Дорман – о том, как сообщить о смертельном диагнозе и не навредить

Фото РИА Новости/Алексей Филиппов

В разных культурах к смерти относятся по-разному. В России это сложная, даже табуированная тема. Молчание о смерти – общепринятая позиция, в том числе среди врачей. Медики очень не любят разговоров о смертельных диагнозах, поэтому стараются делегировать эту миссию родственникам больных. Диалог между доктором и пациентом обычно оказывается травмирующим для обоих.

Как сделать так, чтобы стороны услышали друг друга и не усугублять еще больше страдания больного — об этом в своем выступлении в рамках проекта Memory Garden Day в центре дизайна ARTPLAY рассказала педиатр и паллиативный врач Анна Сонькина-Дорман.

Пациент: они говорили цинично и равнодушно

— Путь переживания утраты, горевание начинается, когда мы узнаем новости, которые кардинально меняют нашу жизнь в худшую сторону. В сфере медицины самое травматичное — когда врач сообщает о тяжелом диагнозе или, например, что операция невозможна. Можно вспомнить десятки фильмов и потрясающих сцен — герой узнает от врача о своем состоянии. Эта тема всегда остается в фокусе внимания художников – но не самих медиков, они как раз очень не любят эту часть своей профессии. Именно поэтому разговор о смертельном диагнозе оказывается тяжелым для доктора и пациента.

Я собрала данные исследований – в них участников просили рассказать, как именно медики сообщили им плохие новости. Вот самые распространенные ответы: «это было на ходу, между делом, меня не предупредили, что речь о чем-то серьезном, что изменит мою судьбу»; «это было быстро и непонятно, много сложных медицинских терминов, которые ничего мне не говорили, что делать, как жить дальше»; «это было цинично и равнодушно». В большинстве случаев пациенты, по их словам, не увидели никаких признаков сострадания со стороны медперсонала, им казалось, что для врача это рутинное проходное дело – человек, и так в непростой ситуации, чувствовал себя маленьким и ненужным.

Мало кто может сказать: «Я благодарен врачу, который сообщил мне, что я умираю — он был так чуток, заботлив, внимателен».

Врач: беспомощность и страх «утонуть» в эмоциях

Фото: Владимир Песня / РИА Новости

— Раз пациенты считывают поведение врачей как равнодушное и циничное, значит, думала я раньше, врачей не особо заботит, что они сообщают плохие новости. Оказывается, нет, еще как заботит — это стало для меня большим открытием. Медики очень не любят тяжелых разговоров.

Во-первых, для врача, воспитанного в наш век высокотехнологичной медицины, новость о тяжелом состоянии пациента — всегда проигрыш. Потрясающие научные открытия и технологии создают иллюзию полной власти над судьбой, поэтому, когда мы не можем обещать исцеления, то чувствуем, что где-то не доработали. Это неприятно.

Во-вторых, все доктора говорят, что они совершенно не знают, что делать с эмоциями. Врач думает: «Сейчас я скажу правду, а пациент будет кричать или плакать, или задавать мне возмущенные вопросы, что этого не может быть или я что-то перепутал. В любом случае реакция будет эмоциональной, а что я с этим буду делать? Я не психолог, я всего лишь врач, я не знаю, что делать с эмоциями, они меня пугают, я боюсь, что они меня захлестнут, я тоже начну переживать. А я этого не хочу».

В-третьих, врачи очень не любят ситуацию бессилия, когда им нечего предложить, никакого нового лечения — они уходят от этого всеми силами. Часто в этом причина уже бессмысленных назначений, все новых и новых. Просто доктор не может, глядя в глаза своему пациенту, произнести, что дальше лечение невозможно. Ему кажется, что он отказывает в помощи.

В-четвертых, это личный врачебный страх смерти. Мы не хотим говорить о вещах, которые приближают нас к размышлению об умирании.

Итог – в душе медицинских сотрудников бушует буря эмоций и это приводит к тому, что они начинают очень нелепо вести себя во время объявления смертельного диагноза.

Три главных ошибки

Фото: РИА Новости / Виталий Аньков

— Исходя из своей практики обучения коллег, могу выделить три основные модели поведения, которые выбирают врачи, когда им необходимо сообщить плохие новости.

Первая модель. Доктор старается как можно быстрее сказать о неизлечимой болезни, чтобы сразу перейти к хорошему. Пример: «Уважаемая Мария Ивановна, хорошо, что вы пришли, мы получили результаты ваших анализов, у вас 4 стадия рака, но вы не должны расстраиваться. У нас есть экспериментальное лечение, вероятно, оно может вам помочь. Потом у нас в городе построили прекрасный хоспис, там такое великолепное обезболивание, что вы прекрасно умрете без мук и страданий».

Читайте также:  Пульсирует мочевой пузырь

А что в это время чувствует пациент? По отзывам пациентов, услышав «рак 4 стадия», ты как будто проваливаешься куда-то, ничего больше не слышишь, отключаешься. И это естественно. Некоторые говорят, что попали в немое кино: врач продолжает что-то говорить, а человек находится в другом пространстве. В итоге не возникает взаимопонимания, пациент не слышит слов поддержки, даже если их произносят. Желание одно – поскорее уйти. Хорошо, если рядом близкий человек, в объятиях которого можно порыдать. Плохо, если появятся мысли о суициде.

Вторая модель — не менее драматичная и рискованная. Тот случай, когда врач хочет смягчить информацию. Получается набор эвфемизмов и обтекаемых формулировок — человек слушает и ничего не понимает. От этого только растет тревога. Пример: «Уважаемый Петр Петрович, мы получили ваши результаты. Учитывая, что биопсия показала много атипичных клеток, есть гематогенное распространение в другие органы, распространенный процесс. Но надо посмотреть, все зависит от ваших пожеланий». Пациент не понимает, что пытается сказать врач. Он приходит домой, читает в интернете о своем диагнозе и понимает, что умирает.

Третья модель — вообще не говорить пациенту правду о болезни. Она появилась как альтернатива двум первым. До сих пор в ряде учреждений норма — пригласить родственника и ему или ей сообщить о диагнозе. Пусть решают, как быть. Часто близкие люди тоже не хотят травмировать и огорчать любимого человека. Так складывается «заговор молчания» — хотя исследования показывают, что 80%-90% людей хотят и готовы узнать всю правду о своем состоянии. Кроме того, в нашей стране на законодательном уровне установлено, что гражданин имеет право знать о диагнозе.

Время и сочувствие

Фото с сайта microban.com

— Есть и четвертая модель, единственно правильная, так как дает пациенту главное – время. Это то, что действительно необходимо, когда узнаешь о неизлечимом диагнозе. Не доли секунды между «у вас рак 4 стадии» и «мы вас направляем в хоспис». Нужно время, чтобы впитать плохие новости и принять их. Но для врачей – это самое сложное, им физически больно, потому что их учили по-другому.

Итак, как сообщить пациенту плохие новости? Пример:

— Мы получили результаты ваших анализов и готовы их обсудить. Пауза.

— К сожалению, результаты совсем не такие, как мы с вами надеялись, и у меня для вас плохие новости. Пауза.

— К сожалению, и мне очень трудно вам об этом говорить, все указывает на то, что ваше заболевание распространилось далеко, и мы вынуждены констатировать 4 стадию рака. Пауза – может тянуться от 6 до 10 секунд. Врачу может казаться, что он ничего не делает. На самом деле он делает главное – дает время на то, чтобы принять услышанное. Оказывается, не нужны часы или дни. Достаточно этих секунд.

И еще одна важная вещь. Многие врачи говорят, что не знают, как утешить пациента в тяжелый момент. С теми же проблемами сталкиваются родственники умирающих больных. Когда перед нами человек, который очень сильно расстроен, мы инстинктивно хотим предложить что-то деятельное: совет, помощь, обещание, что все будет хорошо. На самом деле, в этот момент нужно не утешение, а сочувствие — то есть просто присутствие рядом и готовность разделить эмоцию, без спешки, без призывов посмотреть в «светлое будущее».

Почему это работает? Наша психика так устроена, что стремится принять реальность и с ней работать. Мы не будем сутки напролет пребывать в состоянии отрицания негативных новостей. Так что все, что требуется от того, кто рядом, — не мешать. Нет смысла и не нужно утешать — нужно сочувствие, которое чаще всего проявляется в словах, называющих чувства: «Я вижу, как тебе больно, обидно, печально, да, это так грустно, и мне вместе с тобой печально и грустно, я так хочу тебе помочь, я с тобой». И главное – на этом поставить точку.

Подруге поставили страшный диагноз. Я сейчас начну лопатить интернет, но решила сначала спросить здесь. Девочки, слышали ли вы о реальный случаях в мире излечения (вернее — перехода в ремиссию) рака на 4 стадии с метастазами. ну может быть чудеса в мире случаются… только не те истории когда«бабка в усть-зарюпинске пошептала и человек почти из гроба встал», которые передаются из уст в уста как испорченный телефон.

Комментарии пользователей

  • 1
  • 2

Наш знакомый на 4 стадии рака позвоночника излечился, метастазы были, позвоночник частично заменили на титановые, т.к.стал крошиться, химиотерапию делали и вылечился. Любая болезнь появляется как следствие болезни души, грехи имеют свойство накапливаться, их надо покаянием очищать на исповеди, часто причащаться, собороваться, я сама так излечилась после первой исповеди и причастия, но у меня не рак был, нужно подробно изучить свои страсти (их 7: гордость, зависть, гнев, блуд, чревоугодие, сребролюбие, лень(уныние)), определить какие есть у тебя (гордость есть у всех), и бороться с ними(на исповеди их тоже надо упомянуть), свои грехи осознать, взять книгу из церковной лавки, ОБЯЗАТЕЛЬНО одобренную Русской Православной Церковью,(т.к.можно на ересь нарваться,)например Иоанна Крестьянина «Теория построения исповеди» (это одобрено Церковью), если не ошибаюсь такое название, и осознавать, что можно делать, что нельзя по 10 заповедям Божьим. О чем согрешили -покаяться на исповеди.Стараться так больше не делать… каждый день молиться, пост по силам держать, ни на кого ОБИДУ НЕ ДЕРЖАТЬ, иначе Бог грехи не простит и не очистит, если не можешь простить, молись за этого человека и проси Бога дать тебе прощение к нему.Господь поможет. И только тогда увидеть можно положительные результаты, но врачей тоже нельзя отрицать, ведь можно и не увидеть в себе те пригрешения, которые повлияли на развитие болезни.все в совокупности должно быть.у меня вот без врачей обошлось все. Бог действительно помогает и может исцелить в один момент. По молитвам тети моей внучка ее тоже от рака печени исцелилась в младенчестве. С рождения это заболевание тяготило ее.и в один прекрасный день ей стало намного лучше, никто не давал гарантии, она не могла ходить даже! Рак излечим, для Господа нет ничего невозможного, надо верить в Него! всем здоровья и спасения!

Ссылка на основную публикацию
Слипование это
Наш завод — уникальное по уровню технической подготовки предприятие. Мы с удовольствием беремся за сложные заказы, требующие нестандартного подхода и...
Слабые коричневые выделения вместо месячных
Стабильным менструальным циклом может похвастаться не каждая женщина, но и незначительная задержка в несколько дней не всегда предполагает беременность или...
Слабые связки суставов у ребенка
Amway , 18 декабря 2019 Костно-мышечная система человеческого организма – это кости, мышцы, суставы, связки, сухожилия и хрящи. Крепкие кости...
Слишком мягкие волосы
Обладательницам мягких и шелковистых волос хочется, чтобы они были послушными. Известный факт, что они сохраняют прическу лишь на протяжении 1-2...
Adblock detector